Биография. Полковник Геннадий Малышев накануне Дня защитника Отечества открыл выставку фотографий из горячих точек

Офицер с восемью (!) командировками на Кавказ за спиной, создатель череповецких ОМОНа и спасательной службы, спортсмен, депутат... А теперь еще и фотограф. Собственно, увлечение фотографией началось после одной из кавказских командировок.

Госпожа Удача

Фотовыставка Геннадия Малышева, посвященная участию вологжан в во­оруженных конфликтах в горячих точках, открылась в Доме знаний. На экспо­натах запечатлены боевые товарищи Геннадия Малышева (и сам автор снимков среди них), а также быт военных в условиях боевых операций. По просьбе корреспондента «Речи» Геннадий Александрович, которого в последние десять лет привыкли чаще видеть в костюме и при галстуке, вспомнил, когда впервые надел мундир, прокомментировал свои фотографии и рассказал о том, что осталось за кадром.

О том, что госпожа Удача для кого-то добрая, а кому иначе, депутат Законодательного собрания Вологодской области Геннадий Малышев слышит не один десяток раз в день. Песню из знаменитого кинофильма поет вместо звонка его телефон, который редко пребывает в покое. Зная отзывчивость Геннадия Александровича и его офицерскую преданность данному слову, к нему круглые сутки обращаются с просьбами, жалуются на произвол управляющих компаний и нарушения, приглашают на встречи. Депутатом Геннадий Малышев стал в 2003 году, открыв еще одну важную страницу в своей ярчайшей биографии. В политику самодостаточный и цельный Геннадий Малышев пошел, потому что на все сто согласен с ис­полнителем песни со своего мобильника. За державу обидно!

Из цеха на пост

Будущий полковник родился в Новой деревне, что в 40 километрах от Череповца. После смерти отца на плечи матери, продавщицы сельмага, легла забота о двух сыновьях. А посему, не дожидаясь службы в армии, сразу после окончания школы Геннадий Александрович отправился работать на череповецкий сталепрокатный завод электрослесарем. После службы, которая забросила северянина на юг страны в отдельный полк правительственной связи при Кишиневской десантной дивизии, Малышев вернулся на завод, но уже вальцовщиком. Годы шли, заводчанин встретил любимую девушку, женился, родился сын. Спортивные результаты шли вверх: Геннадий Малышев защищал честь завода, города и области сразу в нескольких видах спорта, на лыжах и велосипеде. Жизнь молодого человека, преодолевшего 25-летие, казалось бы, окончательно вошла в свою колею. Начальство не нарадуется на толкового ра­ботника, трибуны рукоплещут, сын вот-вот выговорит трудное «вальцовщик». И вдруг бац — комсомольская путевка в милицию. Можно, конечно, отказаться, но...

— Ни военных, ни милиционеров среди близких родственников не было. Или почти не было, — рассказывает Геннадий Александрович. — Отец и его братья воевали, а один из дядюшек был милиционером, но я его мало знал. И я не помышлял о том, что буду когда-нибудь охранять порядок. Но меня вызвали в горком комсомола, провели доверительную беседу, нашли нужные слова. Там мне сообщили, что коллектив доверил именно мне службу в милиции. Подключились кадровики УВД, рассказали о перспективах. Я видел, что во мне по-настоящему, не ради галочки заинтересованы и видят во мне какой-то стержень, необходимый для этой сложной работы. Во время всех этих бесед я все яснее понимал, что давно смутно мечтал о том, чтобы охранять порядок, защищать людей, а если шире — бороться за искоренение человеческих пороков. Мундир, конечно, тоже привлек. Мне это было интересно, я это считал важным делом и стал милиционером.

Надев мундир, он в одночасье потерял почти половину прежней зарплаты, и, дабы молодая семья не нуждалась, в свободное от патрулирования Инду­стриального района время («чаще всего я стоял на посту у ресторана «Вечер­ний») рядовой Малышев разгружал вагоны в депо и ремонтировал квартиры на заказ.

После поступления в школу милиции с шабашками было покончено: рвение молодого милиционера оценили и по окончании учебы его поставили на должность командира роты батальона ППС. В 90-х годах, когда малый бизнес начал давать первые плоды и у некоторых череповчан появилось что оберегать от воровства, в городе было решено создать батальон вневедомственной охраны. Наверху решили, а на практике создавал Геннадий Малышев, которого поставили руководить несуществующим подразделением. Спустя год, в 1992-м, когда в Череповце заговорили о появлении собственного отряда особого назначения, другого командира никто не мог себе представить.

Отряд особого назначения

Первого состава череповецкого ОМОНа не хватило бы на полноценную футбольную команду. Впрочем, уже через два года численность личного состава выросла в десять раз — до ста человек, а спустя еще несколько лет награды начальства и отзывы коллег поставили череповецкий отряд особого назначения в пятерку лучших в стране.

— Начали с изучения и подготовки, — вспоминает Геннадий Александрович. — Надо признать, что к новой работе мы были готовы весьма относительно. То есть милицейский опыт у нас был, но ведь от нас требовалось фактически стать спецподразделением, которое должно уметь не только находить, но и обезвреживать. При этом ни учителей, ни учебников толком не было. Искали материалы, в том числе зарубежные. Искали людей, которые служили в подобных службах. До каких-то премудростей доходили собственным умом.

Практики работы ОМОНа в России не было — приходилось вдаваться в мелочи. Например, форму для череповчан по заказу создал один профессиональный дизайнер из Санкт-Петербурга. Бронежилеты также пришлось разрабатывать, часть металлических деталей для них изготавлива­лась на металлургическом комбинате. Однако «Северсталь» прикрывала бойцов и иным способом.

Нам очень хорошо тогда помогли, в особенности - «Северсталь», — рассказывает полковник. — Поставки вооружения и снаряжения были очень скудными, а на спонсорскую помощь комбината мы оснастили отряд по последнему слову технику. Я очень благодарен Алексею Мордашову, который принимал в этом активное участие. Да и в дальнейшем, когда мы стали выезжать в командировки в горячие точки, он никогда не отказывал нам в помощи.

Отбор в отряд был довольно строгим. Кандидатов в омоновцы часами гоняли по пересеченной местности с полной выкладкой, после чего, не дав отдышаться, приводили в тир и требовали меткости.

— Во время такой подготовки помимо физических качеств выявлялись психологические и волевые, — говорит Геннадий Александрович. — Человек представал как на ладони, раскрывался со всеми своими плюсами и минусами. И мы решали, нужен он нам в отряде или нет. Лучший способ, какой может быть.

Задания были разными: рейды по общежитиям в поисках нелегальных мигрантов, перехват партий наркотиков, которые стали поступать в город, пресечение появления преступных группировок. На Череповец и комбинат в середине 90-х облизывались криминальные авторитеты со всей страны, но милиции при самом непосредственном участии ОМОНа удалось не отдать его бандитам. Впрочем, очень скоро Геннадию Малышеву и его бойцам пришлось познакомиться с бандитами куда более опасными.

Минометы и ножи

На счету полковника Малышева восемь командировок в горячие точки Чечни, Дагестана, Осетии, Ингушетии и Карачаево-Черкесии. В общей сложности на Северном Кавказе он провел без малого два года.

— По закону мы должны были охранять общественный порядок и участвовать в локализации преступных групп на территории, занятой федеральными войсками. То есть боевые действия стихли, армия пошла даль­ше, а мы остаемся поддерживать мир. Но на деле так почти никогда не бывало. Мы попадали в самое пекло, продвигались вместе с армией, а зачастую и впереди нее, — рассказывает полковник. — Артиллерия бьет, авиация поддерживает, но населенные пункты освобождает пехота. Разведка, зачистки — мы работаем, а солдатики в оцеплении. Во многом мы сами брали на себя эти обязанности. Что сможет противопоставить профессиональному врагу солдат-срочник, который вчера впервые взял в руки автомат? А у нас имелся подобный опыт.

Опыт нарабатывался в Череповце. За неимением гор в качестве тренажеров использовали городские стройки. Лишь попав на Кавказ, поняли, насколько это слабое подобие реальных возвышенностей. Изо всех восьми командировок Геннадию Малышеву особо запомнились две, первая и последняя. В обеих череповецкий ОМОН освобождал Грозный. Во время первой отряд оказался отрезанным от основных частей — единственная дорога в ущелье обстреливалась противником. Когда припасы и медикаменты были на исходе, через перевал в «гости» к череповчанам пришли коллеги-омоновцы из Адыгеи. Те голодали уже несколько суток. Остатки поделили по-братски. Профессионализм бойцов и командиров помог бойцам выбраться с высоко­горья живыми, но Геннадий Малышев был ранен во время подрыва бронетранс­портера, попавшего под минометный обстрел.

— Я благодарен начальнику медицинского 101-го полка морской пехоты за то, что он не дал эвакуировать меня во Владикавказ, оставив в своем госпитале, где мне оказали скорую и квалифицированную помощь, — вспоминает Малышев. — Больницы Владикавказа, куда доставляли раненых, были забиты, и такого ухода там бы я не получил, а раны были тяжелые.

Последняя командировка оставила у Геннадия Александровича крайне неприятные воспоминания из-за скудного обеспечения армии. Плохо накормленные и скверно вооруженные российские мальчишки вынуждены были воевать против профессиональных наемников. Под Грозным Малышев впервые столкнулся лицом к лицу с коррупцией, с которой борется на депутатской работе.

Выйдя на пенсию в 2001 году, Геннадий Малышев принял приглашение тогдашнего мэра Череповца Михаила Ставровского и возглавил спасательную службу. Естественно, с условием ее создания, как это не раз случалось в его жиз­ни. Череповчане любят природу: рыбачат на лодках и в лунках, охотятся на зверя, ищут в лесах грибы и ягоды. А спасатели в любое время года и суток ищут их самих — потерявшихся рыбаков, охотников и грибников. Да мало ли у них дел.

— Кого и от чего мы только не спасали на земле, в воде и в воздухе. Случа­ев было множество — от курьезных, когда, например, ребенок засунул ручку между прутьями ограды, до трагических. Запомнилось, как людей засыпало землей в строительном котловане Зашекснинского района, и мы откапывали их полуживыми, еще несколько минут промедления, и доставали бы трупы, — рассказывает Геннадий Малышев. — Иногда занимались совершенно не­свойственными спасателям делами. Звонят к примеру: «Спасите бабушку». Выезжаем по адресу. А там всеми заброшенная больная пенсионерка лежит в кровати и некому стакан воды подать. Мы приступали к поискам родственников, поднимали на ноги социальные службы. Довольно часто сталкивались с нападениями: ломаем дверь, а там одуревший от водки или наркотика жилец с топором в руке. На меня бросались дважды. В одном из эпизодов на меня налетел с ножами в руках уголовник, которого я не раз задерживал в прошлом. Увидел меня, узнал, тут же остановился и подает мне ножи со словами: «А, это ты, командир».

Сергей Виноградов

Источник: Речь. - 2012. - 22 февраля. (№ 32) - С.11.